Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Пока в Башкирии растет смертность от онкологии, хорошие врачи из республики уезжают


Недостаток квалифицированного медперсонала и медицинская безграмотность населения стали самой большой проблемой здравоохранения Башкирии. Гульнур Нигманова – нестандартный онколог, с ее лица практически не сходит улыбка, что кажется странным применительно к теме ее профессии, тем более статистика на тему онкологии пугает. Однако в процессе общения с врачом республиканского центра медпрофилактики, обладателем звания «Лучший онколог Башкирии-2018» Гульнур Нигмановой стало понятно, что противостоять столь серьезному недугу можно именно с таким позитивным настроем. Иначе – смерть. Жизнь за жизнь По роду деятельности нам, журналистам, часто доводится сталкиваться со смертью, точнее с информацией о ней. В реальной жизни также приходилось сталкиваться со смертью лицом к лицу. Многие признаются, что боятся ее, потому что это непоправимо. Во время подготовки к этому интервью возник вопрос: а как же чувствуют себя онкологи, которые проводили в последний путь непостижимое число пациентов? — Ситуации бывают разные. Бывает, люди приходят озлобленные после того, как узнали свой диагноз – рак. Точнее — слишком поздно узнали. Люди, пребывая в шоке после такого известия, считают, что вокруг все виноваты, в том числе и врач, которого они видят в первый раз, — рассказывает Гульнур Хамзеевна. — Обычно я прошу пригласить родственников под предлогом того, что нужно обсудить с ними план лечения. И говорю детям пациента (например): «У вашего папы рак кишечника. Сможет ли он психологически выдержать такую информацию?». Вместе решаем, говорить ему или нет. Часто склоняемся ко второму варианту и не говорим, чтобы не омрачать его жизнь и настроить на активное лечение. Вот только потом, когда улучшение не наступает, пациент вновь приходит ко мне и выговаривает: «Вот вы меня лечите, а мне все хуже и хуже»… В конце концов, наступает момент, когда скрывать от него страшную истину становится невозможно. Тогда семье остается сплотиться, чтобы ухаживать за ним и облегчить последние дни, а также поддержать друг друга в тяжелый час. — Вот поэтому, признаюсь честно, улыбка, которая почти постоянно присутствует на вашем лице, несколько смутила поначалу, — задала я первый вопрос трудного интервью. — Я не согласна, что с нашей профессией ассоциируется смерть. Справедливее было бы считать, что работа онкологов – это борьба за жизнь, — ответила собеседница. – Что же касается моей улыбки и позитивного настроя – такой меня вырастили родители. Оказывается, Гульнур Хамзеевна родилась в деревне, ее родители были обыкновенные колхозники. Мама работала на свиноферме, папа был животноводом. — Они были очень добрые и уважаемые люди, всё делали с улыбкой. И меня научили работать, работать и работать. Я очень люблю работать. Еще они всегда говорили: «Помогай людям, кем бы ты ни стала», — рассказывает Гульнур Хамзеевна. — Врачом я решила стать, потому что была возмущена, насколько в деревнях низкий уровень здравоохранения, в фельдшерских пунктах были только корвалол и витамины группы В, и все болезни лечили ими. Моя мама страдала гипертонической болезнью, а потом у нее нашли онкологию. Она полгода умирала у нас на руках… В общем, я с детства знала, что буду только врачом, хотя еще хорошо рисовала, хорошо шила и еще очень любила выращивать цветы. Кстати, теперь весь негатив, получаемый на работе, я «зарываю» в землю, копаясь в цветах. Помогает. По словам Гульнур Нигмановой, из большого числа пациентов с онкодиагнозами, которые прошли через ее руки за 27 лет, выжили не более 4 процентов. Это жуткое признание. Онкозащита всё еще очень слаба Процент выживания среди пациентов Гульнур Хамзеевны не стыкуется с официальными данными минздрава РБ — в соответствии с которыми свыше половины онкобольных живут дольше 5 лет, этот срок специалисты считают наиболее критичным в течении болезни. Но это не значит, что имею место принципиальные противоречия. Просто Гульнур Хамзеевна чаще сталкивается с более тяжкими случаями. Если говорить о состоянии онкологической службы, то тут пока особо гордиться нечем. Это признают все, об этом шла речь и на круглом столе, состоявшемся в начале декабря в Госсобрании РБ. Виновником в нынешних бедах онкологии называют Михаила Зурабова, который будучи главой минздрава России в 2000-х годах, провел разрушительную реформу здравоохранения, в том числе ликвидировав и онкологическую службу. Последняя от такой реформы так и не оправилась до сих пор. По сведениям минздрава РБ, сейчас в республике работает 191 врач-онколог. Обеспеченность составляет 4,7 на 100 тысяч населения. Сегодня в Башкирии, по самым скромным подсчетам, не хватает 46 онкологов. Более того потребность в этих специалистах будет только расти в связи со строительством в республике 13 центров амбулаторной онкологии. Их возведение запланировано в рамках национального проекта. — Чтобы понять масштабы проблемы, просто зайдите в онкодиспансер и уточните, какие там очереди на прием к врачам. Срок ожидания приема по записи – неделя, десять дней… После постановки онкодиагноза человек вновь отправляется по врачам, а там опять кругом задержки с приемом по записи. А тем временем вторая стадия рака может перейти в третью, — констатирует печальные факты Гульнур Хамзеевна. Однако она видит причину столь бедственного положения не столько в социальных или экономических трудностях, сколько в других моментах. — Новый пристрой к онкодиспансеру и другие реанимированные больничные долгострои – это не главное в нынешней ситуации. Пока у нас в республике не сформируется нормальное отношение к врачам, ситуация нескоро сдвинется с мертвой точки, — считает врач. – «Дорожные карты» на тему улучшения материального обеспечения медиков, о которых говорят на совещаниях, на мой взгляд, — это миф. Не получают врачи обещанных денег, не доходят они до них. А проверки ничего этого не замечают. Вот моя коллега-онколог, работавшая в одном из южных районов Башкирии, уезжает в Екатеринбург на работу, там ей квартиру дают и зарплату – 120 тысяч рублей. А здесь, в бюджетной клинике, она получала не больше 30 тысяч рублей в месяц. Есть разница? Катастрофически не хватает хосписов, в основном они – платные и не всем доступны. Паллиативная помощь тоже слабо развита. А ведь всё это говорит, в том числе, и об отношении государства к своим гражданам. Хосписы нужны не только онкологическим больным, но и страдающим туберкулезом и прочими серьезными заболеваниями и нуждающимся в избавлении от болей и достойном уходе перед смертью. — А потом мы удивляемся, что люди идут ко всяким знахарям и колдунам и отдают немалые деньги. Просто у них подорвана вера в нашу медицину, — вздыхает Гульнур Хамзеевна. Логика выживания По данным за десять месяцев 2018 года, в республике на учете стояли 82 тысячи онкобольных. Понятно, что эта цифра не окончательная, ведь немалое число больных даже не подозревают о своей болезни. — Беспечность людей по отношению к здоровью своему и своих близких просто потрясает! – восклицает онколог. – Вот только один пример: женщина привела своего мужа на прием в связи с тем, что он жаловался на недомогание и ломоту в костях. Обследование выявило у него рак яичка в последней стадии – метастазы проникли уже в кости, отсюда и боли. Он вскоре умер. Так и хотелось ей сказать: почему она не обратила раньше внимания на изменения в здоровье мужа, ведь они еще не старые люди были, довольно регулярно занимались сексом. А вот обратный пример: после очередной моей лекции с призывом обращать внимание на здоровье близких и, в частности, на язвы во рту, одна из слушательниц обнаружила такие симптомы у своего брата и привела его к врачу. В итоге у молодого человека был выявлен рак ротовой полости, вовремя было начато лечение, давшее обнадеживающие результаты. — У государства никогда не хватит денег, если оно будет делать упор на лечение, а не на профилактику. Нужно укреплять первичное медицинское звено и одновременно воспитывать в людях культуру сохранения здоровья. Важно, чтобы человек хотя бы начал делать регулярно флюорографию, бывать на диспансеризации не «для галочки». Как можно, живя в городе, пять лет не ходить на флюорографию? И потом прийти к доктору и удивляться, откуда взялось заболевание? – продолжила выдавать убийственные аргументы онколог. — Я не ходила пять лет на флюорографию, — мне стыдно было в этом признаться. — Ну вот! Вы же сами должны нести в массы информацию о культуре сохранения здоровья, а сами живете как в каменном веке, — возмутилась Гульнур Хамзеевна. — Нужно же сначала к терапевту пойти, потом выбрать время на визит в кабинет флюорографии, при нашей занятости это не всегда реально, — попробовала я оправдаться. — Ничего подобного! Чтобы пройти флюорографию, достаточно просто с паспортом прийти в кабинет и сделать снимок бесплатно, — сообщила Гульнур Хамзеевна. Уместно отметить, что сама Гульнур Нигманова своего возраста не скрывает – ей 53 года, но при этом выглядит она, как минимум, на 15 лет моложе. — Я не пью, не курю, являюсь сторонницей крайне здорового образа жизни, в том числе и относительно питания. Стараюсь обратить в свою веру как можно больше людей, — рассказывает доктор. Для этого она ведет три рабочих проекта – «Школа здоровья», «На приеме у врача» и «Лечимся красотой», в рамках которых рассказывает о профилактике различных заболеваний и пользе здорового образа жизни. Особенно интересен третий проект, который представляет собой своеобразный клуб по интересам, объединивший онкобольных. — Ходим с пациентами в театры, музеи, лимонарий, планетарий. Бесплатно. Нам помогают неравнодушные представители мира искусства, дают билеты, приглашения. Жаль, что многие жители Уфы забыли, когда последний раз были в театре, планетарии и лимонарии. Даже простые чаепития — это такие источники позитива! – делится эмоциями Гульнур Хамзеевна. — Приведите хотя бы пару жизнеутверждающих примеров из своей врачебной практики, — попросила я. — Пожалуйста – вот истории двух моих пациенток. Женщина в возрасте 45 лет пришла с увеличенными лимфоузлами. Сначала оказалась поражена одна группа шейных лимфоузлов, потом проявились симптомы болезни под мышками, была диагностирована лимфома. Она прошла бесплатное лечение на базе онкодиспансера. И уже в течение пяти лет у нее наблюдается стойкая ремиссия. Это была четвертая стадия рака. Вторая пациентка в возрасте более 70 лет живет с раком молочной железы более 15 лет. У нее была диагностирована болезнь в первой стадии и сделана операция. Потом была выявлена прогрессия — метастазы в кости и лимфатические узлы. Сначала она покупала препараты на свои средства, а сейчас получает бесплатно. Инъекции помогли стабилиировать метастазы. Отрицательной динамики нет. — На что следует обращать внимание в поведении близких людей, чтобы не пропустить проявления недуга? — Нужно обратить внимание, если ваш близкий человек вдруг стал резко худеть, жаловаться на слабость, потерю аппетита, следить за возможными появлениями новообразований – уплотнений в молочных железах у женщин, примесей крови в моче у мужчин. А вот колоректальный рак может не проявлять себя до самой последней стадии. Выявить его помогает анализ кала на скрытую кровь. Сейчас в Башкирии действуют два пилотных проекта, связанных с профилактикой онкозаболеваний. Первый из них как раз касается скрининга колоректального рака. Он проходит в два этапа. Первый – анализ кала на скрытую кровь, второй – колоноскопия. Это исследование из почти 80 тысяч обследованных выявило более тысячи человек с предраковыми заболеваниями. Второй проект касается раннего выявления предопухолевых и опухолевых заболеваний шейки матки методом проведения жидкостной цитологии определенных групп женского населения. В Уфе за неполный 2018 год таким путем было выявлено 64 случая злокачественных новообразований. У 77% обследованных — 1 или 2 стадия заболевания. В 397 случаях поставлен диагноз — предраковые заболевания. Всего было обследовано 74 тысячи женщин. Не исключено, что после этой статьи жизнь наших читателей уже больше не будет прежней. Ибо легче всего считать, что всё это вас не коснется. Но такая наивность может стоить слишком дорого. Цена ей – жизнь. Несколько наивных вопросов об онкологии Перед встречей с онкологом Гульнур Нигмановой мы собрали вопросы, которые интересуют обычных людей. Вопрос: — Очень надеемся, что после прочтения нашего материала читатели изменят отношение к своему здоровью. Что им следует сделать, по какому плану работать? Ответ: — Для начала следует пойти к участковому врачу и сделать обследование. Анализы банальные – кровь, моча, проверить уровень холестерина, УЗИ органов брюшной полости, обзорное УЗИ грудной клетки, флюорографию, осмотры у гинеколога, проктолога, уролога. Вопрос: — Передается ли рак по наследству? Ответ: — Такую возможность нельзя исключать. Проходить регулярно обследования, конечно, нужно всем, но особенно это важно делать, если в семье были онкобольные люди. Вспомним Анджелину Джоли, которая после такого обследования, выявившего у нее почти стопроцентную вероятность возникновения заболевания, перешедшего ей по наследству от матери, приняла решение об ампутации груди. Вот это и есть диагностика – когда рака еще даже нет, но изучается вероятность его возникновения. У нас в стране, кстати, провести такое обследование на генном уровне по мазку изо рта сейчас не так уж сложно и не очень дорого. При этом следует помнить, что многое также зависит от образа жизни человека. На 60% наше здоровье зависит от нас самих – питания, вредных привычек, занятий спортом. Вопрос: — Откуда берется рак у детей? Ответ: — Чаще всего это генетическая ошибка, болезнь была заложена еще в период внутриутробного развития, тут серьезную роль играет образ жизни матери и экология. Вопрос: — Нужно ли удалять доброкачественную опухоль? Ответ: — Это зависит от локализации и динамики ее развития. Нужно следить за ее состоянием, делать раз в год УЗИ, например. Этого достаточно. Вопрос: — Почему некоторые пациенты выживают даже с четвертой стадией рака, а другие умирают и при первой стадии? Ответ: — К сожалению, среди выявленных случаев рака сегодня каждый пятый – четвертая стадия. Прежде всего, многое зависит от локализации опухоли. Если это рак желудка, поджелудочной железы или кишечника, то и при наличии 2-й или 3-й стадии прогноз будет неутешительный. А если обнаружен рак почки, то прогноз будет более оптимистичный, потому что удаление пораженного органа позволит человеку жить дальше. Ну и многое зависит от собственного настроя пациента. Иногда и на первой стадии рака человек может опустить руки и угаснуть, а есть борцы, которые и с четвертой стадией живут больше 10 лет. Для справки Смертность от онкозаболеваний неуклонно растет. По данным Минздрава РБ, в 2018 году доля умерших от новообразований в республике составляла 14,6%. Это примерно на уровне РФ. При этом за последние пять лет он существенно вырос — почти на 23%. За 9 месяцев 2018 года эта цифра составила 183,8 на 100 тысяч населения – то есть скончались от онкозаболеваний 5584 человека. Рост этого показателя по сравнению с прошлым годом составил 3,7%. Для сравнения: В 2017 году в Башкирии от злокачественных новообразований умерло 7262 человека, показатель смертности составлял 178,6 на 100 тысяч населения, что опять же больше 2016 года на 6,7%. На первом месте среди выявленных у жителей Башкирии онкозаболеваний — рак молочной железы, ненамного от него отстает рак кожи, затем идут рак легкого и желудочно-кишечного тракта. Низкая выявляемость онкозаболеваний отмечена в Уфе, Агидели, Октябрьском, Салавате, Нефтекамске, Кумертау, а также Мелеузовском, Янаульском, Туймазинском, Мечетлинском, Баймакском, Дуванском, Калтасинском, Зианчуринском районах республики. По уровню запущенности онкозаболеваний – то есть по числу выявленных случаев рака на более поздних стадиях — по итогам 10 месяцев 2018 года на первых позициях оказались Архангельский, Бижбулякский, Ермекеевский, Иглинский, Кармаскалинский и Стерлитамакский районы.

Будьте первым, кто оставит комментарий!

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *